Незаконные сказки. Мойдодыр.

 

Незаконные сказки. Мойдодыр.




- Привет, - сказала я, несколько растерявшись.
- Привет, - ответило яблоко.
- Как дела, - спросила я, чтобы хоть что-то спросить.
- Нормально, лежу вот, - ответило яблоко.
- Не холодно тебе? - озаботилась я.
- Да ничего, прохладно, конечно, но жить можно, - успокоило меня яблоко.
- Может, тебя отсюда того? На стол? - предложила я больше из вежливости.

Яблоко посмотрело на меня с интересом.

- Ты в себе? - осведомилось оно лаконично.
- Нет, я просто предложила, - заоправдывалась я торопливо, - мне показалось, тебе здесь всё-таки холодно.
- Мне здесь нормально, - отрезало яблоко.
- Ну, ладно тогда, - я сделала невнятный жест рукой, - я, наверное, пойду.
- Удачи, - кивнуло яблоко. - Ты заходи, если что.
- Я зайду, - пообещала я, - если что.

Пообещала, уже закрывая холодильник. Яблоко повторило "если что", пошловато хихикнуло и подмигнуло мне вслед.

Ну ладно, подумала я нервно, пусть его лежит, свет клином не сошёлся. Пойду открою банку горошка.

Взяла открывалку, сняла с полки банку, сполоснула под краном, поставила на стол. Поднесла открывалку и смутилась. Банка горошка глядела на меня в упор с упрёком.
- Поосторожней, я щекотки боюсь! - сообщила она таким тоном, что мне немедленно стало стыдно. Я аккуратно протерла банку полотенцем и поставила обратно на полку.
- Ты вот что, - деловито сообщило мне полотенце, - когда будешь в следующий раз что-то мокрое протирать, ты его сначала хоть нагрей, что ли. Противно ведь, по теплому махровому телу, да холодной-то водой!

Я в изнеможении опустилась на стул в спальне. Хотелось есть, но к холодильнику не тянуло. Хлопнула дверь: пришел муж.

- Слушай, - закричал муж еще с порога, - ты себе даже представить не можешь, что со мной случилось!
- Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное, - вяло процитировала я. - Что с тобой стряслось?
- Я попытался купить газету! - заявил муж, входя в комнату, - а она мне сказала, что не хочет, чтобы я её покупал!
- Кто - "она", - уточнила я на всякий случай, прекрасно всё понимая, - продавщица?
- Да какая продавщица, - махнул муж рукой, - газета! Газета мне сказала!!! Она объяснила, что у них там компания хорошая подобралась, они в "мафию" играют, и она никак не может покинуть команду. Может, говорит, как-нибудь потом. Может, завтра. Но зачем мне завтра сегодняшняя газета?
- В "мафию", говоришь, играют? - не удивилась я, - ну, понятно. А я вот позавтракать пытаюсь. Яблоко хотела съесть.
- И что? - уточнил муж.
- И ничего, - вздохнула я, - пойди сам посмотри.

Муж отошел на кухню, открыл там холодильник, и какое-то время провозился. Потом вернулся ко мне. Без яблока. Никаких вопросов я не задала: всё было и так понятно.

- Слушай, но это же не дело! - возмутился наконец муж. - В конце концов, можно же их и не слушать!
- Давай, а я на тебя посмотрю, - ответила я. - Давай пойди и съешь это идиотское яблоко, которое в процессе поедания его будет орать дурным голосом и проклинать лично тебя, а заодно и всех твоих родственников.
- Откуда ты знаешь? - ошеломлённо спросил муж. - Ты пыталась?
- Нет, не пыталась. Но у меня фантазия богатая. Я просто с легкостью могу себе это представить.

Муж пожал плечами и, как был, рухнул на кровать.

- Ты что, сдурел? - завопила кровать, - на мне покрывало чистое! А ну быстро сними ботинки!

Муж покосился на меня и остался лежать.

- Сними ботинки, кому сказала, - дергалась кровать, - ты ж в них по улице ходил!

Муж не реагировал. Кровать покричала еще какое-то время, потом ощутимо собралась, сгорбилась, распрямилась по наклонной и с силой выкинула мужа на пол.

- Сними ботинки, переоденься, помой ноги, потом ложись, - вполне доброжелательно сказала она, успокаиваясь.

Я подошла к лежащему на полу мужу и помогла ему подняться. Говорить было нечего.

- Пойдём что ли, погуляем? - предложил муж с сомнением.
- Пойдём, - без энтузиазма согласилась я.

На улице было не по-утреннему многолюдно. Со смущенным видом и какими-то странными улыбками шли взрослые и дети, гуляли вполне себе солидные дяди и тёти, бежали собачки, переговаривались стройные дамы. То тут, то там слышались отголоски разговоров:

- И представляешь, я его начинаю резать на салат, а он давай истошно скандировать: "Ру-ки-прочь-от-о-гур-цов!!!"
- А когда мы попытались его включить, он заявил, что обиделся на то, что с него долго не вытирали пыль, поэтому выпуска новостей для нас сегодня не будет
- Когда она сопротивлялась, чтобы я её надевал второй день подряд, это еще полбеды - но она отказалась выпускать меня из дома, пока я её не постираю!
- И что?
- Постирал...
- А у сына в школе, говорят, тетрадки собрались на демонстрацию протеста "Ошибки - наша боль". Сорвали три урока. Дети в восторге.
- Мы с дочерью пытались пирожное ей добыть.
- Добыли?
- Свободно. А вот съесть не получилось никак. Оно сидит в тарелке у нас дома на столе и орёт какие-то жуткие песни. Пьяные: оно с ромом. Дочь сначала обрадовалась, но потом сообразила, что ей, судя по всему, придётся голодать. Теперь ноет.
- Ты её хоть накормила чем-нибудь?
- Накормила. Жареной курицей. Мороженые куры не оживают.
- Мороженое, говорят, вообще не оживает.
- Ну не знаю, как насчет мороженого, но у нашей соседки ожили пельмени. В морозилке.
- А что соседка?
- А что соседка, ничего соседка. Положила их поудобнее, как они и требовали, закрыла морозилку и осталась без обеда. Вон, ходит, гуляет.

Мы с мужем шли по улице, взявшись за руки, и с замиранием сердца слушали, как от нашей одежды одна за другой отрывались пуговицы: они прощались с нами звонким "ну, пока!" и прыгали вниз. Внизу уже скопилось дикое количество их громко судачащих товарок, поэтому им было не скучно. Нам тоже. Я думала о том, что будет, когда меня решат покинуть крючки от лифчика, а муж нервно нащупывал в кармане сигареты. О том, чтобы их зажечь, как они ему уже сообщили, не могло быть и речи.

Вдруг люди на улице заволновались: кому-то удалось установить дружеские отношения со своим телевизором, и тот согласился показать программу новостей. Счастливые хозяева выставили работающий телефизор в окно, и вся улица смогла посмотреть новости. Выступал премьер-министр.

- В этот сложный момент, - говорил премьер-министр, - мы должны, как никогда, помнить о гуманности и человечности. Мы оказались в трудной ситуации, ведущие ученые страны пытаются понять, что именно произошло со всеми нашими вещами, и каким образом можно вернуть страну к статус-кво. Но пока ситуация остаётся без изменений, я убедительно прошу нацию сохранять спокойнствие и как можно более гуманно и бережно вести себя с ожившими вещами.

Смотреть на премьер-министра было тягостно: его шею сжимал хищного вида галстук, который едва заметно сжимался, как только министр произносил словосочетание "ожившие вещи", и слегка ослаблял хватку при слове "гуманность". Премьер-министр договорил и скрылся. Передаём запись рождественского концерта из театра "Варьете", сообщила хорошенькая дикторша. Фигня, громко констатировал телевизор и вырубился. Не люблю варьете, объяснил он слушателям с улицы, на чем счел свою миссию законченной.

Мы с мужем рассеянно дошли до трамвайной остановки, где застали почти семейную сцену: вагоновожатый и кондуктор, дружно стоя на коленях, умоляли трамвай поехать в сторону рынка, куда лежал его маршрут. Трамвай голосом капризного ребёнка требовал пустить его в цирк. Но возле цирка нет рельсов, переживал лысый кондуктор, тряся плечами, ты не сможешь там проехать! Смогу, ныл трамвай, а не смогу, так подтолкнёте, а то вы мне на что, дармоеды, катай вас...

День изо всех сил катился к вечеру, мимо нас плыли толпы людей, и новые и новые разговоры вливались в наши уши.

- И тут сын расплакался и принялся её бить кулаком, крича изо всех сил, чтобы она немедленно дала ему помыться.
- А она?
- А она плевалась горячей водой и орала, что пусть сначала её саму помоют, потому что её сто лет не мыли. И что потом она подумает.
- И вы помыли?
- И мы помыли.
- А она?
- А она сказала, что подумала, и решила не мыть нашего сына всё равно. Сказала, что он ей не нравится. И что теперь делать?
- Может, ну её? Не мойте сына, и всё.
- Как это "не мойте"? Он плачет, ему жарко, его жалко! Нам-то он нравится!
- Ну, помойте из ковшика.
- Мы бы помыли. Но ковшик еще вчера свалил в гости к бензоколонке, и до сих пор не вернулся.
- А забрать силой?
- Я пыталась. Но там вместе с ковшиком в гостях еще утюг.

- Скажи мне, - задумчиво сказал муж, нежно массируя в руках сигарету, которая слегка постанывала от удовольствия, - а может, с ними можно как-то подружиться? Предложить им что-нибудь хорошее, развлечь, приласкать? Может, их можно уговорить?
- Что уговорить, - устало спросила я, - снова быть безмолвными слугами нас? А зачем это им?
- Да нет, не безмолвными, почему? - муж закончил массировать одну сигарету, и вынул другую, - предложить им какую-нибудь выгоду. Сделать эту работу для них приятной. Платить им, в конце концов.
- Платить? А как ты это себе представляешь? "Дорогой кран, пожалуйста, дай мне налить воды в чайник, я дам тебе за это две кроны? Дорогой чайник. вскипяти мне, пожалуйста, чай, получишь пятнадцать эре?" Денег не хватит! И потом - зачем им деньги? Покупать себя же в магазинах? Так там теперь всё тоже живое! Проще пойти и договориться. Им. Не нам.

В этот момент из-под моих ног споро выскочила монетка в пять эре, обозвала меня неуклюжим бегемотом и ускакала куда-то в сторону.

- Вот видишь, - кивнула я мужу, - ты ЭТИМ собрался платить?

Но муж не отвечал. Он массировал уже пятую сигарету, и о чем-то напряженно думал.

Мы вернулись домой почти под утро - и то через силу, было страшно. Открыли дверь, вошли. Живые вещи смотрели на нас со всех сторон - теперь это уже явно бросалось в глаза. Моё старое кресло-качалка, стоящее на балконе, поскрипывало.

Немедленно при входе муж без малейшей заминки сказал вежливое "спасибо" входной двери, после чего осторожно вытер ноги о лежащий у входа коврик, затем нагнулся и погладил коврик рукой.

- Ну ни фига себе! - потрясенно сказал коврик.
- Ну ни фига себе... - потрясенно сказала я.

Муж заговорщицки помигнул мне правым глазом, осторожно снял пока что не ожившие ботинки и прошел в ванную. Там пошелестела вода и я услышала два аккуратных "спасибо" - сказанных, видимо, душу и полотенцу. Дверь ванной открылась, оттуда появилась фигура в банном халате и тапочках, направляющаяся в спальню. Мне стало любопытно, я стряхнула с себя оцепенение и пошла следом.


Создан 07 окт 2007



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником